— А твои, Майкл?

Я улыбнулся.

— Да я их отвести не могу, Сью. Твой отчим заплатил мне пять тысяч, чтобы уладить это дело. Я чувствую, что тут нечисто. Крупная игра.

— Ты уверен, Майкл?

— На этом свете ни в чем нельзя быть уверенным. Ты вернешься?

— Если ты этого хочешь.

— Да, хочу.

— Я еще увижу тебя? — Эти большие карие глаза стали еще больше.

— Конечно. Но что парень, такой, как я, станет делать с девочкой, как ты?

Ее губы раздвинулись в улыбке.

— Мы найдем, чем заняться.

Сима Торренса не было. Но Джеральдина прислала за ней машину. Я посадил Сью, подождал, пока она отъехала, и пошел обратно в контору.

Я вышел на восьмом этаже и заметил парня, наклонившегося к кнопкам на доске, спиной ко мне. И если бы до меня вдруг не дошло, что его поза как-то необычна, чтобы быть нормальной и что, возможно, ему плохо, я бы не обернулся и умер бы, упав лицом на мраморный пол холла. Я только вскользь заметил это перекошенное лицо и тотчас отшатнулся к стене, стараясь выхватить 45-й, когда его оружие дважды выстрелило, и оба выстрела отрикошетили о стенку у моего!

Когда я выхватил 45-й, было слишком поздно. Он отступил в кабину лифта, из которой я только что вышел, и двери захлопнулись. Лифт был скоростной. Я стряхнул штукатурку с лица и тут же из дверей высунулась чья-то голова.

— В чем дело, эй?

— Черт побери, если я знаю. Похоже, что-то в лифте.

— Всегда у них лифт не в порядке, — сказала голова меланхолически, и дверь закрылась.

Я позвонил Пату и рассказал, что произошло. Он довольно заржал.

— Тебе все еще везет, Майкл. Когда это кончится? Ты узнал его?

— Это парень, в которого стрелял Левит. Его зовут Мара Каниа. Я знаю его историю. У тебя есть о нем что-то новенькое?

— Его ищут уже месяц. Ты уверен, что это он?