Кейн почувствовала, как рука Хэйдена сильно сжимает ее руку, и переключила внимание с гроба на него.

– Она больше всего любила хризантемы. Тетя Мари всегда говорила, что они ее радуют.

Кейн молчала и слушала его. Хэйден был с ней, когда она пошла на опознание. Как и его мать. Хэйден стоически перенес это и показал всему миру, что Кэйси обладают силой, доступной не каждому.

Для нее было облегчением то, что сын практически ее точная копия. Облегчением, потому что она не смогла бы видеть в нем образ его белокурой биологической матери. Для Кейн было бы слишком большим наказанием видеть в лице самого любимого ей человека черты самого ненавистного.

Она вытащила один цветок из убранства гроба и протянула ему.

– Сохрани его, сынок. Мы засушим его в одной из книг, которые она тебе подарила.

– Мам?

Она наклонила к нему голову.

– А теперь можно плакать? Все уже ушли.

Боже мой, как ужасно быть наследником Кэйси, подумала она. Мальчик так старался быть сильным, но ведь он еще ребенок.

– Дорогой, конечно, ты можешь плакать.

– Тебе тоже можно. Никто не увидит.

Она положила одну руку ему на плечо, а другую – на гроб. Как это нелепо, что в такой дождливый день дерево на ощупь такое теплое. Она тихо уронила несколько слез. Она держала сына и плакала из-за всех несправедливостей, которые случились в ее жизни.

Когда, наконец. Кейн повернулась и жестом показала, что они готовы, ее маска власти и контроля над собой снова была на лице. Время горевать и мучиться кошмарами придет позже. Сейчас – время найти того, кто в ответе за этот день. Она знала, кто сделал это с ее сестрой, и поклялась отомстить. Уже скоро у него будет собственный деревянный ящик, и семья сможет поплакать над ним.

Чуть поодаль люди, которым Кейн доверяла жизнь своих родных, пытались не дать волю слезам, глядя на гроб, на котором лежала рука их босса. Все они думали об одном: хорошо, что у нее такие крепкие плечи, ведь на нее возлагаются большие надежды. Но не только они наблюдали за Кейн. Припаркованные неподалеку фургоны с затемненными стеклами жужжали от вспышек. Фотографировали и семью, и всех пришедших.