— Какое мне дело до всех них? — вскипела Миранда.

Она не могла поверить, что сестра не хочет призвать семейство Северини к ответу. Ни у одного члена этой аристократической семьи нет ни капли чести, лишь один эгоизм.

Красивое жестокое лицо мужа всплыло у нее перед глазами, и она почувствовала, как в ней закипает безмолвная ярость. Беспомощное отчаяние и печаль нахлынули на нее. Совершенно новый облик, в котором предстал перед ней муж, вызывал у нее невыносимую боль.

Дрожа, Миранда положила трубку на рычаг и попыталась овладеть собой, зная, что если дать волю чувствам, она, вероятно, поддавшись чувству разочарования и безысходности, разнесет весь дом, а потом погрузится в пучину жалости к самой себе.

— Я должна связаться с полицией. Мы мечемся уже четырнадцать дней, пытаясь узнать, где может находиться Данте, — холодно сказала Миранда. — И я сыта по горло лакеями Северини, которые проглатывают язык, как только услышат его имя.

— Это политика компании… — начала Лиззи.

Думая о непробиваемой стене молчания, какой Миранду встретил персонал компании в нескольких европейских столицах, она вызывающе подняла голову. Это война.

— Мне нужен мой сын, — гневно добавила она. И… — ее голос дрогнул, прежде чем она успела овладеть собой. У нее перехватило дыхание. — Я нужна ему.

Миранда быстро отвернулась, делая вид, что хочет позвонить, но на самом деле пытаясь скрыть внезапно подступившие слезы, затуманившие страдальческий взгляд больших серо-голубых глаз.

Слово «нужен» не может описать, как они с Карло необходимы друг другу. Она не только страшно скучает по нему. У нее такое чувство, будто оторвали часть ее плоти, оставив в ее душе страшную кровоточащую рану.

Но страдания Карло сильнее и глубже. Он не понимает, почему с ним нет мамы, почему она не укладывает его спать, не прижимает к своей груди, не играет с ним…

Подавленный стон сорвался с бескровных губ Миранды. У нее нет ребенка! Нет мужа! А она любила их обоих с такой всепоглощающей страстью…