– Мы… отмечаем какую-то годовщину, дедушка? – осторожно спросил он.

Джеймс оторвал свой взгляд от тарелки. Губы его подрагивали от сдерживаемой улыбки.

– Я вообще-то так не думаю, хотя… ты можешь считать, что так оно и есть.

Райан кивнул.

– И… что же это такое, сэр? Джеймс улыбнулся и покачал головой.

– С вопросами пока повременим, Райан. После десерта – я обещаю.

Не успел он договорить, как мисс Бримли, будто по сигналу, распахнула дверь для прислуги и внесла кушанье, проворностью своего шага подчеркивая, что она совершенно отрицательно относится к содержимому подноса.

– Десерт, – холодно произнесла она. Райан, не в силах оторваться, смотрел на поднос, который она ему протягивала. Такого разнообразия сладостей он не видел с детства! Крошечные подрумяненные пирожные со взбитыми сливками, шоколадные эклеры размером в один укус, рассыпчатые квадратные коржики…

Он изумленно поднял глаза на мисс Бримли:

– Это шоколадные пирожные с орехами?

– Самые настоящие, – фыркнула она.

Райан потянулся было за пирожным, но вспомнил об изнуряющих тренировках, которыми он мучил себя каждое утро, чтобы быть в форме, и отдернул руку.

– Я… я думаю… нет, спасибо. Лицо экономки немного подобрело.

– Хоть один нашелся, кто пользуется мозгами, как Бог велел.

Джеймс разразился хриплым смехом.

– Если ты надеешься испортить мне аппетит, Бримли, – сказал он, пробуя от всего, что лежало перед ним, понемногу, – то я должен тебя огорчить: ничего не выйдет. Принеси кофе, пожалуйста. Только настоящий кофе, а не ту бурду, из которой кофеин полностью удален, – я имею в виду пойло, каким меня потчевали последние несколько лет. Потом закрой дверь и оставь нас одних.

Когда все приказанное было исполнено, Джеймс вздохнул, засунул руку под жилет, вытащил сигару (поступок этот совсем недавно показался бы весьма смелым, но сейчас, в сравнении с таким пиршеством, был преисполнен даже какой-то невинности) и откусил кончик.