– Это моя жизнь, а не их, – проговорил Джеймс, посмотрев внуку прямо в глаза. – Ты помнишь что-нибудь из того, что изучал в воскресной библейской школе?

– Ну, – осторожно протянул Райан, – смотря что…

– Я имею в виду библейское предписание, что человек имеет право прожить семьдесят лет, – улыбнулся Джеймс. – Так что я уже хватил лишнего.

Райан тоже улыбнулся.

– Вы всегда умели получить хорошую прибыль на ваши инвестиции, сэр.

– Я решился на эту ужасную безжировую, бессахарную, безвкусную диету семь лет назад по настоянию моих врачей. Они убедили меня, что человек в восемьдесят лет, выживший после операции, от которой умирают мужчины вдвое моложе, может улучшить свою участь, принимая пищу разумно и в ограниченном количестве.

– Это был хороший совет.

– Был – до сегодняшнего дня.

– Да полно тебе, дедушка! Ты же не собираешься выбросить полотенце только из-за того, что тебе через пару месяцев исполнится восемьдесят семь?

– Вчера я прошел свое очередное полугодовое обследование, – быстро проговорил Джеймс. – Доктора посоветовали мне привести в порядок дела.

С лица Райана мгновенно исчезла улыбка.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что, даже если есть только протертую пищу, все равно человеку не удастся прожить дольше отпущенного срока. Никому не дано вечно занимать место на этой перенаселенной планете.

– Но это же чушь!

– Это логично на сто процентов, и ты это знаешь. И – предвижу твой вопрос – я уже сделал повторное медицинское обследование, и оно подтвердило первое. Вот так. Время подводить итоги.

Райану показалось, что в животе у него все перевернулось. Он любил деда. Джеймс был ему и отец, и наставник. Он был для него все. Семья, какой он ее помнил, тоже ассоциировалась с дедом. Годы ушли безвозвратно. И все-таки какое-то подсознательное чувство, не имеющее ничего общего с рациональным мышлением, подсказывало ему, что еще не все пропало.