В этот момент кто-то открыл входную дверь, и в свете проникших внутрь солнечных лучей Энджел разглядела, почему этого мужчину называли Хоком. Не из-за резких черт лица или густых темных волос, не из-за поджарого, худого тела или хищной грации движении — нет, причиной тому были его глаза — глаза ястреба, прозрачно карие, чистые и глубокие, дикие и одинокие.

— Хок? — обратилась она к нему.

— Энджел. — Его голос был глубоким и хрипловатым.

— Обычно меня зовут Энджи.

— А меня в лицо обычно называют мистером Хокинсом, — сказал он, — даже такие дружелюбные щенки, как Дерри Рамсей.

Энджел помедлила, неприятно пораженная тем, сколь грубо упомянул он Дерри. Она знала, что Дерри чуть ли не молится на Хока, и ей неожиданно захотелось получше познакомиться с человеком, завоевавшим столь слепое обожание Дерри.

— А как вас называют за спиной?

Хок прищурился:

— Множеством имен, которые ангелы знать не должны.

Его чистые холодные глаза равнодушно оглядели ее, секунду задержавшись на светлом нимбе волос.

— Энджел. Ангел. К твоей внешности подходит.

По тону Хока она поняла, что для него она теперь всегда будет Энджел и никак не иначе.

Она рассердилась, уловив нотки мужского превосходства, но заставила себя успокоиться. Дерри нуждается в Хоке, к тому же Хок ведь не знает, что для нее означает имя Ангел.

«Живое существо, которое было мертвым».

— В таком случае я стану называть тебя Хок, — тихо произнесла Энджел, — и пусть нас обоих раздражают наши имена.

Глава 2

Левая бровь Хока приподнялась, подчеркивая резкие черты лица. Он шагнул к своему столику:

— Что будут пить ангелы?

— Солнечный свет.

Хок повернулся к ней так стремительно, что Энджел невольно вскрикнула. Его движения были поразительно быстрыми и вместе с тем плавными и даже изящными.