— Суд предписывает, чтобы обвиняемая была направлена на содержание в камеру предварительного заключения в Тэвистоке вплоть до рассмотрения ее дела майской сессией окружного суда присяжных.

Мэр сжал руку в кулак и уже готов был стукнуть им по столу за неимением молоточка. Себастьяну этот жест вдруг показался отвратительным.

— Погодите, — тихо, но властно приказал он, остановив судейский кулак прямо в воздухе. — Если ее никто не представляет, как она может ответить на обвинение?

— Милорд, — снисходительно пояснил мэр, — нас это не касается. В компетенцию данного слушания не входит рассмотрение дела по существу. Наши полномочия позволяют нам судить prima facie.

— Мне это известно, — сухо отрезал Себастьян.

Гладкие, тщательно выбритые щеки Вэнстоуна побагровели, и виконту пришлось значительно смягчить свой тон. — Поймите меня правильно: я недостаточно осведомлен об обстоятельствах данного дела и поэтому чувствую себя не вправе выносить компетентное суждение, — пояснил он, упиваясь высокопарным и напыщенным звучанием юридических терминов. — Но вы же, без сомнения, не хотите лишить меня возможности судить со всей ответственностью?

— Да-да, разумеется, милорд, — поторопился заверить его Вэнстоун.

Капитан Карнок поддержал мэра. Оба они дружно закивали.

— Стало быть, вы позволите мне обратиться к обвиняемой?

Даже не глядя, Себастьян почувствовал, как ощетинился Вэнстоун, однако его собственное внимание вновь было приковано к женщине за барьером. В отличие от своих предшественников она не впивалась побелевшими пальцами в перекладину, а стояла, отступя от барьера на целый шаг. Ее руки свободно свисали вдоль тела. Короткие волосы были аккуратно расчесаны на две стороны, образуя на склоненной голове белый, прямой как стрела, пробор. Себастьяну захотелось посмотреть в лицо женщине, отсидевшей срок за убийство.