Маркос замедлил шаг и оглядел великолепное западное крыло самого знаменитого в Европе собора — с двумя башнями и широкой розеткой, с большим сводчатым входом. Вокруг весело болтали разноязыкие группы экскурсантов, щелкая камерами, позируя, листая путеводители…

— Прошу вас, оставьте меня в покое!!!

Раздраженный и слегка испуганный голос отвлек его внимание от собора. Фраза прозвучала по-английски, а говорящая поразила Маркоса настолько, что он замер на месте.

Сначала он отметил волосы. Фантастический солнечный каскад из кудрей цвета топаза с золотыми прожилками, спускающийся почти до талии. Маркос перевел взгляд на лицо девушки.

И остолбенел.

Словно картина раннего Возрождения: овальное лицо, прозрачная кожа, сияющие глаза и пухлые чувственные губы.

Красавица бушевала от ярости. Выразительные, янтарного цвета глаза, опушенные длинными ресницами, метали молнии, губы сжимались.

Он увидел, что послужило источником ее гнева. Ей преградили дорогу два парня, ухмыляющиеся и многозначительно переглядывающиеся. Один из них обратился к девушке на ломаном английском, приглашая ее пойти с ними выпить.

— Нет, — тряхнула головой рыжеволосая. — Оставьте меня в покое!

Второй парень протянул руку и схватил ее за запястье. Она тщетно пыталась высвободиться, а парни захохотали.

Маркос невольно шагнул к ним, быстро и резко заговорил на французском языке. Парни застыли. Маркос добавил еще несколько слов и улыбнулся.

Нахал отпустил руку девушки, словно она вдруг стала раскаленной, и без возражений быстро удалился в сопровождении своего дружка.

— Мерси, месье.

Голос несколько суховат, акцент явно английский.

— Не за что, — вежливо ответил Маркос на ее родном языке. Благодаря матери-англичанке он говорил по-английски чисто. — Боюсь, вам еще предстоит испытать подобные знаки внимания.