Кабриолет летел, едва не взмывая в воздух: кони скоро устанут, но тропа вела только в Мэнор, до которого совсем недалеко.

Он родился в Мэноре. Провел там первые девятнадцать лет. И знал каждый фут тропы. Атлас был полон сил, и Майкл, уронив поводья, стал управлять коленями.

Они нагоняли, но слишком медленно.

Вскоре тропа перейдет в аллею, которая закончится резким поворотом во внешний двор перед крыльцом Мэнора. Лошадь пройдет этот поворот в отличие от кабриолета, который обязательно перевернется… Леди выбросит… на острые камни бордюра.

Сыпля проклятиями, он пришпорил Атласа. Гигантский мерин послушно прибавил ход. Только копыта мелькали в воздухе, когда он стал дюйм за дюймом настигать кабриолет. Они почти поравнялись… Миновали ворота.

Времени не остается.

Майкл решился и прыгнул с седла в кабриолет, почти упав на леди, вцепился в поводья и резко дернул.

Леди завопила.

Лошадь заржала.

Майкл продолжал тянуть что было сил. Сейчас важно одно: остановить лошадь.

Копыта заскользили по гравию. Животное снова заржало, бросилось в сторону и замерло. Силой инерции кабриолет развернуло, но он каким-то чудом не перевернулся. Даму выкинуло на газон. За ней последовал Майкл.

Она приземлилась лицом вниз.

Он распростерся на ней.

И на какое-то мгновение не мог пошевелиться. Не мог втянуть в легкие воздух. Не мог думать.

Самые противоречивые чувства раздирали его. Стройное хрупкое тело, придавленное его весом, нежное и женственное, пробуждало желание защитить и одновременно вызывало ужас от того, что могло произойти.

Но все затмил страх: черный, неотвязный, бессмысленный. Глубокий, как бездонная пропасть. Он все рос и рос, раня сердце и душу.

Майкл оглянулся. Тяжело дышавшая лошадь пыталась сдвинуться с места, но экипаж тянул ее назад. Животное остановилось. Атлас, насторожив уши, замер по другую сторону газона.

– У-у-уф!