— Это мой племянник, Висенте, — объявила престарелая дама с благожелательной улыбкой, называя молодого человека на испанский лад.

И Сильвия облегченно выдохнула: нет, никто и не думает осудить ее за невоспитанность. Она осмелилась поднять взгляд и, встретившись глазами с неотразимым Винсентом, снова смущенно потупилась.

— А это его невеста, Оливетт Колдуэлл, — представила хозяйка замка.

Сильвия кивнула, улыбнулась. В ответ женщина, сидящая напротив, чуть изогнула пухлые губки — такие розовые, чувственные, капризно сложенные «бантиком»… Сильвия убито признала, что все газетные фотографии, вместе взятые, не способны воздать должное ослепительной красоте Оливетт Колдуэлл. Золотистые, в рыжину, волосы уложены в изысканную прическу, черты лица настолько совершенны, что в макияже не нуждаются. Огромные миндалевидные глаза сияют как изумруды. Классической формы нос и лебединая шея словно только что вышли из-под резца скульптора.

На Оливетт был темно-зеленый, под цвет глаз, топ, что хорошо смотрится лишь на очень изящных женщинах с маленькой грудью, и золотистые брючки в обтяжку с поясом ниже талии, выгодно подчеркивающие стройные ноги. Идеальная фигура фотомодели, что и говорить.

Сильвия тотчас же почувствовала себя неуклюжей толстухой, что было сущей нелепостью и правде нисколько не соответствовало. Просто сложены женщины были по-разному, Оливетт и она, Сильвия. Однако доводы здравого смысла так и не смогли растопить лед, сковавший ей сердце. Вот на такой женщине захотел бы жениться Винсент Бьюмонт. Впрочем, почему «захотел бы»? Уже захотел — и вскоре женится!

— Сильвия Морено и ее дочка Эстрелла, — в свой черед представила гостей мисс Бьюмонт.