— Мама?

— Здравствуй, милая. Как дела?

— Просто потрясающе! Ни за что не угадаешь… Слушай, ты сидишь?

Мейси стояла, но, услышав это, поспешила опуститься на пол.

— Так, ладно. Теперь выкладывай. Что случилось? — спросила она, стараясь говорить заинтригованно, с энтузиазмом, которого на самом деле не испытывала. На месте Дженни она видела себя, а Алек был так похож на Роба — молод, полон надежд, влюблен…

— Алек сделал мне предложение!

Она зажмурилась на мгновение и глубоко вдохнула. Легкие отказывались работать, словно им мешало сердце. Хотелось плакать…

Но Мейси этого не сделала. Она открыла глаза, вымученно улыбнулась и ответила:

— О господи! И что ты ему сказала? — Можно подумать, она не знает, какой ответ дала дочь…

Дженни рассмеялась, ее голос лучился счастьем. «Моя девочка. Моя дорогая, драгоценная девочка…» — подумала Мейси.

— Разумеется, да! Что еще, по-твоему, я должна была сказать? Мамочка, я люблю его! А ты должна радоваться за меня! Ты ведь счастлива, мама?

В голосе девушки отчетливо слышалась нотка неуверенности. Мейси заставила себя выпрямиться и вдохнуть в свои слова хоть немного искренности:

— О, дорогая моя, разумеется, я счастлива — если это то, чего ты действительно хочешь…

— Ты же знаешь, как я об этом мечтала. Я люблю Алека и хочу всегда быть с ним.

— В таком случае — поздравляю вас, — мягко произнесла Мейси. И затем, притворяясь, будто ничегошеньки не знает, спросила: — Интересно, что скажет твой отец…

— О, он за нас безумно рад!

— Это хорошо. — Голос прозвучал глухо.

Дженни снова рассмеялась, не подозревая о смятении, охватившем ее мать.

— По всей видимости, Алек сначала просил папиного благословения. Это вполне в его духе. Алек очень хотел все сделать как положено, а я ни о чем даже не подозревала! Это было просто удивительно! Он отвез меня к развалинам замка, опустился на одно колено — а я расплакалась. Мне показалось, он был поражен.