Но это такой же разумный поступок, как самоубийство из дуэльного пистолета, подумала Абигайль. Можно ли быть уверенной, что у него не шесть любовниц и не три дюжины побочных детей во всех уголках Лондона? Откуда она знает, что он не окажется новым Синей Бородой? И как он не боится, что она не такая, как он себе представляет? И почему ему так срочно надо жениться? – Скорее всего, вы об этом пожалеете, милорд.

Он прохладно улыбнулся. При этом на его левой щеке появилась ямочка, от которой у Абигайль сердце перевернулось в груди. Только не это, так нечестно!

– Думаю, вы ошибаетесь, – сказал он. – Я счастлив, что вы приняли такое решение, мэм. В воскресенье в соборе Святого Георга объявят о нашей помолвке, и через месяц мы сможем пожениться. Вам это подходит?

В голове у Абигайль вертелись десятки вопросов. Она была уверена, что вот-вот проснется, посмеется над своим нелепым сном и вздохнет о красавце герое. Но в то же время она не хотела, чтобы этот сон кончался, и это пугало ее больше всего.

– Да, милорд, – тихо проговорила она.

Он, нахмурившись, в течение нескольких секунд рассматривал паркет у себя под ногами.

– Но воскресенье наступит через шесть дней, – с этими словами он вскинул на нее глаза, – а вам негде жить. Я прав, мисс Гардинер?

– Я должна покинуть дом мистера Гилла до конца недели, милорд.

– Тогда я получу специальное разрешение, – отрезал он, – и мы поженимся… через два дня. Вы успеете подготовиться?

Абигайль чувствовала, что сон подходит к концу, но она отчаянно цеплялась за него. Это был слишком чудесный сон, чтобы без сожаления расстаться с ним.

– Да, милорд.

Он прошел так близко, что она ощутила исходивший от него мускусный аромат. Он остановился у камина и потянул за шнур колокольчика.

– Уотсон, вели немедленно заложить мою карету, – приказал Он дворецкому, который появился в комнате едва ли не раньше, чем граф отпустил сонетку.

Неужели для нее? Вот было бы чудесно, подумала Абигайль. Тогда ей не придется идти домой против ветра.