Та едва заметно прищурилась.

— Мы никогда не дружили.

Если честно, Аннабел всегда была мстительной мегерой, и Габби не стала скрывать свое мнение:

— Ты делала все возможное, чтобы разрушить родственные отношения.

Аннабел отмахнулась от обвинения, элегантно приподняв красивое плечо, и небрежно забарабанила длинным алым ногтем по ножке бокала.

— Дорогая, разве можно винить меня в том, что я хотела занимать главное место в нашей общей семье? Номер один! На меньшее я не согласна.

Габби наколола на вилку последнюю дольку дыни.

— Может быть, перестанешь ходить вокруг да около и перейдешь к делу?

В глазах Аннабел вспыхнули жадные искорки.

— Моника сообщила мне, что Джеймса все больше тревожит твоя неспособность завершить сделку.

Сочная спелая дыня вдруг потеряла свой вкус.

— Какую сделку мы обсуждаем?

— Создание наследника империи «Стэнтон и Николс».

Не отводя взгляда, Габби аккуратно положила вилку на тарелку.

— Аннабел, по-моему, ты выходишь за рамки приличий.

Аннабел не смутилась.

— Проблемы, дорогая?

— Проблема лишь в твоем напряженном интересе к делам, которые тебя абсолютно не касаются.

— Но это семейное дело. — Аннабел сделала ударение на слове «семейное».

Лишь уважение к хозяевам ресторана помешало Габби опрокинуть минералку на колени сводной сестры.

— Неужели? Вряд ли мой отец мог избрать тебя посредником в столь личном вопросе.

— Ты мне не веришь?

— Не верю, — категорично ответила Габби, прекрасно представляя цену своей смелости. Высокая цена. Очень высокая.

— Дорогая, — снисходительно прощебетала Аннабел. — Между дочерью и падчерицей всего лишь один шаг — официальное решение суда. — Аннабел сделала многозначительную паузу. — Моника убедит Джеймса начать процесс удочерения.