Дейн знал, что если б он мог взглянуть на себя, то увидел бы совершенно бесстрастное лицо. Однако внутренне он не был спокоен. В нем что-то происходило, появилась какая-то легкая напряженность, но умом он оценивал происходящее как бы со стороны. Если ее тело едва ли можно было назвать соблазнительным, ее рот был именно таким… Она не относилась к тому типу женщин, к которому его обычно влекло. Когда он обнимал женщину, он хотел от нее женского. Ему нравились мягкие округлости, пышные формы, ощутимые под ладонями. Эта женщина — кем бы она ни была — слишком маленькая, слишком тоненькая. Насколько можно судить по ее слабой шейке, почти тощая. Так почему где-то в кишках засело это странное тревожное ощущение?

Вдруг его как будто что-то ударило. Он понял, что сжимает в ладонях ее руку, даже не осознавая этого! Словно обжегшись, он уронил ее руку, однако в следующий момент обнаружил, что подтыкает одеяло вокруг ее плеч.

Но более всего удивило его не собственное поведение. Гибкое, пушистое тельце легко вспрыгнуло на кровать. Брови Дейна поползли вверх, когда кот, проигнорировав его, улегся, вытянувшись под боком у крошки, и принялся громко мурлыкать. Дейн с изумлением смотрел на эту картину.

— Максимилиан! Ты, маленький предатель! Так не похоже на тебя. Я вынужден напомнить тебе, что эта крошка — чужая, а ты не признаешь чужих. Я-то думал, что ты привязан исключительно ко мне.

Огромные желто-зеленые глаза, похожие на совиные, уставились на него.

Дейн вздохнул.

— Хорошо, хорошо. Согласен, — сказал он громко. — Она довольно милая. По правде говоря, она удивительно милая.

Мурлыканье стало громче. Протянув руку, Дейн взъерошил шерсть на кошачьей спинке. Что-то похожее на улыбку тронуло его губы.

Но в следующий момент его губы сжались. Он помрачнел. Барышня оставалась слишком неподвижной, слишком тихой. Ему приходилось видеть людей с травмами головы. Может случиться, она никогда не очнется.