– Признаюсь, ты меня разочаровываешь. – Гидеон сделал удивленное лицо. – Ты, у которого столько побед, что и не сосчитать! Ты пропадал столько времени и вернулся... как бы это сказать? Почти добропорядочным. Того и гляди, – Гидеон сделал выразительную паузу и добавил: – совсем отупеешь! – Это прозвучало почти оскорбительно.

Да... действительно забавно.

По своей натуре Джастин был сущий дьявол, и все вокруг хорошо это знали... Кроме разве что его собственного брата Себастьяна, никогда не упускавшего случая напомнить ему о немногочисленных приступах добропорядочности. О том, как Джастин пару раз пытался увеличить свое собственное состояние и неожиданно преуспел. Или как два года назад, незадолго до женитьбы Себастьяна, с несвойственным ему великодушием оставил старшему брату фамильный особняк и обзавелся собственным домом. Это и были, по мнению Джастина, те самые приступы добропорядочности, о которых ему не хотелось вспоминать.

Приятная истома потихоньку начала туманить ему голову – впрочем, и неудивительно, поскольку к этому времени он прикончил уже третий бокал портвейна. Но улыбку, появившуюся на его губах, трудно было назвать приятной...

– Искушаешь меня, Гидеон, да? – благодушно пророкотал он. – Это лишнее.

Вместо ответа Гидеон махнул рукой в ту сторону, где молодые люди, толкая друг друга локтями, столпились возле книги, куда заносили условия пари.

– Тогда почему ты еще не там?

Джастин внезапно разозлился.

– Во-первых, послушать тебя, так она страшна, как смертный грех. А во-вторых, это просто какой-то кладезь добродетели...

– О, вот тут ты попал в самую точку, старина! Разве я не говорил, что она дочь викария? Улыбка застыла на лице Джастина. Дочка викария... да еще с волосами цвета пламени. Он зажмурился... это снова напомнило ему о... Но нет. Усилием воли он прогнал вспыхнувшее в его душе подозрение.