— Не думаю, чтобы ты всерьез побеспокоился когда-нибудь о моей родне, — возразил сэр Вэлдо.

— Ты… Клянусь богом! Меня от тебя тошнит! — воскликнул Лоуренс, дрожа от ярости.

— Вот и займись своим желудком! — посоветовал Джулиан, мучительно покраснев, в то время как Лоуренс побелел. — Ты пришел сюда только затем, чтобы вынюхать все, что можно, и уже это сделал! Л если возомнил, что волен оскорблять Вэлдо под моим кровом, то я заставлю тебя убедиться, что это не так!

— Можешь успокоиться, я ухожу, жалкий льстец! — огрызнулся Лоуренс. — И прошу не утруждать себя и не провожать меня до дверей! Мэм, позвольте откланяться. Ваш покорный слуга.

— Фигляр! — заметил Джордж, когда дверь за разгневанным денди захлопнулась. — Неплохо ты его, молодой родственничек! — добавил он, обращаясь к Джулиану, с ухмылкой, которая неожиданно осветила его хмурое лицо. — Надо же, «оскорблять под моим кровом»! Только попробуй заявить, что и я пришел вынюхивать, что к чему, увидишь, как я с тобой поступлю!

Джулиан рассмеялся, явно расслабляясь.

— Ну, насчет тебя я не сомневаюсь — за тобой не пропадет! Но ты — это другое дело! Ты же не точишь зуб на Вэлдо из-за собственности кузена Джозефа, впрочем, как и я.

— Нет, но это не говорит о том, что спокойно воспринимаю все, что касается проклятых оборванцев — предмета забот Вэлдо! — честно признался Джордж.

Он и сам был зажиточным человеком, а кроме того, отцом большой и благополучной семьи. И, хотя Джордж с негодованием отвергал любой намек, что ему не так-то легко обеспечивать детям приличное содержание, все же частенько невольно для себя задумывался о весьма проблематичном наследстве своего дальнего и почти неизвестного кузена как о весомой прибавке к собственному состоянию. Его нельзя было упрекнуть в отсутствии доброты или недостатке щедрости, и он жертвовал на благотворительность в достаточной мере, но, по его убеждению, Вэлдо в этом вопросе доходил до крайностей.