Мерзавец, подонок! Любой мужик, из-за которого ее Ди способна лепетать подобную чушь в стиле трехгрошовой мыльной оперы, мог вызвать у Брук лишь отвращение и ненависть. Ее передернуло, когда она поглядела в затуманенные мечтательной дымкой доверчивые глаза младшей сестры. Да, похоже, Ди увязла не на шутку. Гораздо глубже, чем сама Брук, связавшись с этим болтливым недоноском Кайлом.

— И где вас угораздило познакомиться? — сердито осведомилась она, подавляя желание снова потянуться к лампе. Ей пришлось сделать несколько глубоких размеренных вдохов и выдохов. Это не помогло: по-прежнему хотелось рвать и метать, и не только в воображении. Пожалуй, придется пожертвовать тарелками, хотя потом она пожалеет об этом. Они с сестрой и так едва сводили концы с концами, а теперь еще не оправдались ее надежды на присвоение очередного разряда контролера и продвижение по службе.

— Мы познакомились в колледже. Он пришел, чтобы сделать материал для газеты…

— Так он еще и репортер?! — От ужаса у Брук снова перехватило горло. Уж кто-кто, а Ди отлично знала се отношение к этой братии и всегда твердила, что полностью его разделяет! В тот день, когда не стало их родителей, они узнали жуткую новость не от сдержанного блюстителя закона, а от бесстыжего назойливого репортера, откровенно гнавшегося за сенсацией. С той поры Брук делалось тошно от одного упоминания о журналистах. И сегодня она получила еще один веский повод быть ими недовольной.

— Ну что ж, во всяком случае, это не должно отразиться на твоей учебе — даже не думай ее бросать. Сейчас мало кого удивишь ранней беременностью. И скажи мне, Ди, ради всего святого, почему вы не воспользовались презервативом? Ведь их делают не где-нибудь, а на моей родной фабрике. Если уж на то пошло… — Она резко выдвинула ящик ночного столика и выгребла из него пригоршню ярких глянцевых пакетиков. — Вот, на любой вкус и размер! Тут есть даже с этими дурацкими пипками на конце!