— Ди, — оскорбилась Брук, — я бью только тарелки, а не людские головы! Я никогда в жизни и мухи не обидела! — Выразительно окинув взглядом свою миниатюрную фигурку, она добавила с досадливой гримасой: — Вряд ли я смогу сцепиться с ним врукопашную, даже если очень захочу!

— Тут дело не в росте! Я же слышала, что о тебе говорят сослуживцы. На фабрике многие тебя боятся.

— Конечно, ведь я контролер, — пожала плечами Брук. — Они боятся вовсе не меня, а неприятностей, которые я могу им доставить. — Это же надо додуматься до такого! Выставить ее каким-то пугалом! — Собирайся! Мы отправляемся на уикэнд на озеро. — В ответ на полный недоумения взгляд младшей сестры она добавила еще более зловеще: — И прихватим с собой Клиффа!

— Он не поедет! — Похоже, Ди собиралась снова удариться в истерику.

— Поедет, никуда не денется! — Брук гордо удалилась на кухню, чтобы обозреть учиненный ею разгром: — Пусть только попробует отказаться!

Четырьмя часами позже Брук подъехала к кафе «Обед у Тревы» и припарковалась на небольшой стоянке. Перед этим она оставила Клиффу сообщение на автоответчике, в котором назначала ему встречу. Мистер Скорострел непременно должен был проглотить наживку. Брук была почти уверена в том, что ее уловка удастся. Какой репортер откажется от той невероятной истории, которую она, вдохновленная отчаянием, успела сочинить? Майор Циммерман, счастливый муж и примерный семьянин, никогда в жизни не вступил бы в порочную связь с выпускником местной школы, а тот вряд ли бы поменял сексуальную ориентацию в шестнадцать лет. Все было ложью от начала и до конца, но ведь эта ложь сочинялась во благо, — да и кто об этом узнает?

Брук раздраженно скривилась. Ложь остается ложью — и никакие оправдания не избавят ее от угрызений совести. Только бы это сработало…

Высокая стеклянная дверь отворилась. Брук встрепенулась, разглядывая мужчину, покидавшего кафе. Он ненадолго задержался на крыльце, огляделся и решительно двинулся в ее сторону. Брук с облегчением перевела дух.