Миниатюрная и изящная Мэри Эллен обладала голосом зычным, как иерихонская труба.

– Сама ты ничего не добьешься, Пенелопа Энн Калхаун, ты слышишь меня? Без меня ты ничто.

Чтобы убедиться в этом, хватило одной недели. И теперь Пеппер прижалась к стене, чтобы не попасться на глаза «особо важной персоне», которую проводили на борт самолета раньше, чем остальных пассажиров. На «шишек» ей было плевать, но кто-нибудь из них мог ее узнать. Ведь Мэри Эллен тоже «особо важная персона». А наследница Калхаунов Пеппер была таковой большую часть своей жизни.

«Что ж, все когда-нибудь кончается. И это даже к лучшему», – подумала Пеппер.

Она улетит в Лондон. Начнет все сначала. И выживет.

Все, что ей нужно, это держаться подальше от важных персон.

– Профессор Кониг? – Стюардесса широко улыбнулась. – Добро пожаловать на борт, сэр. Вам сюда.

«Особо важная персона» и руководитель авиакомпании последовали за ней.

– Вот, значит, как попадают в первый класс? – шепнул Стивен Кониг Дэвиду Губеру. – Называешь имя, и тебя отводят к креслу.

Стюардесса взяла у него куртку и корешок билета и удалилась, уступив место своему начальнику. Стивен проводил ее взглядом.

– Интересно, это оправдывает затраты?

– Упертый пуританин! – усмехнулся его собеседник. – Все еще живешь по принципу: «Я ворчу, следовательно, я существую»?

Стивен рассмеялся.

– Наверное, ты прав.

Дэйв подтолкнул его локтем.

– Больше тебе не придется летать через Атлантику, уткнувшись носом в колени. Привыкай.

– Могу я тебя процитировать? – сухо поинтересовался Стивен.

Дэйв Губер был не только его давним другом, но и главой правления авиакомпании. Он улыбнулся.

– Только попробуй, и я подам на тебя в суд. – Разведя руками, он добавил. – Я очень тебе благодарен, Стивен. Ты всех нас выручил.