Годдарда не оставляло ощущение, что он забыл нечто важное. Он думал об этом, пока "Паллада" пробивала атмосферу Венеры. Корабль шел с трудом, внешне он напоминал батискаф, и Годдард казался себе капитаном дальнего плавания – так и хотелось скомандовать: "Два румба влево, так держать!" Он и готовился к этому – к испытаниям в глубинах Индийского океана. Все планы спутала авария на "Стремительном". Экспедиционный планетолет с экипажем потерял управление над полярной зоной Урана. Связь прервалась сразу, но локаторы еще полчаса вели корабль, погружавшийся в липкую атмосферу планеты-гиганта. Это было неделю назад – люди живы наверняка, хотя и придавлены почти двукратным тяготением. Но спасти их невозможно – ни один корабль еще не пробивал до дна воздушный океан Урана, а там, на дне, нещадные вихри, тепловые взрывы сделали бы поиск мукой, обреченной на провал. И все же шесть дней назад Шаповал объявил: мы найдем корабль! Он, Годдард, протестовал на заседании комитета, выступил в печати и в результате проиграл. Возможность спасти "Стремительный" перевесила его доводы. Комитет разрешил испытательный эксперимент на Венере и – что совсем плохо – его, Годдарда, назначили начальником опыта. В Комитете ЮНЕСКО по рискованным экспериментам не нашлось генетика опытнее Годдарда.

Авантюра все это. С начала и до конца. Работа Шаповала по УГС – управляющим генетическим системам – конечно, великолепна, но когда Шаповал объявил год назад, что переходит к опытам с людьми, Годдарда всего передернуло, и это первое чувство отвращения к самой постановке задачи, к той легкости, с которой относятся к работе Шаповал да и сами испытатели, – это чувство осталось. Может быть, притупилось, ушло вглубь, но осталось.