– Еще пять минут, – сказал Годдард, – и я посажу планеры.

Связи не было полчаса. Крюгер и Маневич замолчали неожиданно, посреди сеанса. Сигнал не исчез, но стал слабым, будто проходил сквозь метры плотной породы. Мухин передавал, что у него все отлично, передавал изменить маршрут, пойти к товарищам. Годдард сухо сказал: "Выполняйте свою программу". Мухин отключился, и с тех пор посылал только сигналы "порядка", не выходя на звуковую передачу. Обиделся, подумал Шаповал, и эта чисто человеческая реакция Мухина доставила ему больше удовольствия, чем все предыдущие сообщения – бодрые, но не слишком эмоциональные.

– Четыре минуты, – объявил Годдард. – Готовы программы захвата?

– На выдаче, – буркнул Шаповал.

"Тиниус" был уже на низкой орбите, готовый корректировать посадку планеров. Шаповал морщился, ерзал в кресле, но молчал. Здесь командовал не он – Годдард решал, как вести и когда прервать опыт, и от этого решения не только судьба "Стремительного" со всем экипажем, но, в конечном счете, будущее целой науки. Шаповал не побоялся бы даже сказать – будущее человечества. Обязанности Шаповала на "Палладе" определены четко: связь с испытателями, прогнозирование их поведения и трансформаций, выдача указаний. В сложных условиях испытания вариаторы, особенно Маневич с Крюгером, не обладавшие совершенными мухинскими УГС, не сразу могли разобраться, с чего начинать перестройку тел, что изменять в первую очередь, как выдержать нужные пропорции, какой облик наиболее целесообразен в конкретной ситуации.