От аэропорта такси довольно быстро домчало их в район набережной Раффлза, названной в честь основателя города и порта, откуда начиналось строительство и заселение Сингапура. Именно здесь проходила южная граница старого чайна-тауна, со всем его привычным антуражем, знакомым ей по Лос-Анджелесу. Все те же узкие улочки, забитые народом и застроенные двух-трехэтажными домами, нижние этажи которых занимали лавки, мастерские и ресторанчики. На стенах домов, по южно-китайской традиции, в металлических держателях были укреплены шесты, на которых сушилось белье, порой закрывавшее сверху, как транспарантами, всю улицу.

Единственной необычностью по дороге было левостороннее движение, унаследованное от колониального английского прошлого вместе с английским языком, а также обилие велорикш. Обращала на себя внимание также большая примесь в восточно-азиатской толпе темнокожих бородатых индийцев в чалмах.

Дядюшка Чан проживал в переулке между улицами Робинсон-роуд и Саус-бридж-роуд, недалеко от крупнейшего индуистского храма Мариамман, одного из воплощений богини Деви, жены страшного бога разрушений Шивы. Вся сводчатая крыша храма была уставлена резными фигурами всевозможных индуистских богов и мифологических персонажей. В общем, неплохое и оригинальное соседство для китайцев, приучавшее их к этническому добрососедству и веротерпимости.

Дядюшка Чан специализировался на торговле золотыми изделиями. Правда, из-за высокой конкуренции в этой области, как он пояснил по дороге Сузи, доходы в последнее время она приносила не слишком большие. Как выяснилось из последующей речи, жаловался он с расчетом, ибо в завершении намекнул на то, что за оказанную услугу по контролю за дочерью более удачливого американского родственника рассчитывает на льготный кредит от него.