- Я же не прошу вас с ним бороться и не попрошу никогда. Я просто нуждаюсь в моральной поддержке, в которой вы никогда не отказывали мне раньше.

- Моральной - бесспорно: я всецело ваш! - улыбнулся Перегрин. - А вот физически я предпочел бы спрятаться!

Маркиз рассмеялся.

- Никогда бы не подумал, что вы трус!

- Я просто хорошо понимаю, что осторожность - лучшая часть доблести!

Они посмеялись. В это время дворецкий объявил;

- Беннет, милорд!

Жокей казался взволнованным. Уоллингхем подумал, что без ярких курток и шапочек, придающих им некий романтический ореол, жокеи выглядят людьми маленькими и незначительными.

- Доброе утро, Беннет! - приветствовал его маркиз. - Надеюсь, мой секретарь уже выдал вам обещанное вознаграждение?

- Да, милорд, и я весьма благодарен, милорд, тем более что я заслужил не больше половины того, что получил.

- Я думаю, Беннет, вы великолепно провели скачку и сделали все, что было возможно в сложившихся обстоятельствах.

- О них я и хотел поговорить с вашей светлостью.

- Я слушаю, - ответил Олчестер.

- После скачек Смит пил со своими дружками и, как говорится, хватил лишнего.

- Попросту - был пьян?

- Да. И язык у него развязался.

- Что же он говорил?

- Он был обижен, милорд: ему сказали, что он не получит своих денег, раз не сумел выиграть.

Маркиз недоверчиво усмехнулся.

- Вы, Беннет, всерьез утверждаете, что граф Бранскомб не заплатил Смиту, хотя его лошадь первой миновала призовой столб, и только потому, что это был мертвый гит?

- Он так сказал, милорд. Он жаловался, что это низкое дело было частью плана его светлости, а сам Смит должен был лишь выполнить его инструкции.

- Он сказал, какие именно?

- Милорд, он дал это понять достаточно ясно. Когда мы уходили, Смит встал у меня на дороге и сказал: "Это ты виноват, что я оплошал. В следующий раз я, как велел мне его светлость, возьму хлыст, и не поздоровится ни тебе, ни твоей проклятой лошади".