- Полагаю, хоть ноздрю, но выиграл я! - напористо проговорил граф, отводя бинокль от глаз.

Маркиз, не отвечая, отвернулся и вышел из ложи вместе с другом. Они быстро, насколько позволяла толпа, которая бурлила у подножия трибун, направились к воротам, через которые выводили закончивших скачку лошадей.

- Никогда Не видел ничего подобного! - воскликнул Перегрин, шагая рядом с маркизом.

- Ни за что не поверю, что один из них был хотя бы на дюйм впереди другого! - отозвался тот. - Что бы там ни утверждал Бранскомб...

- Вы совершенно правы, - согласился Уоллингхем. - И все же какая жалость, что вы не выиграли! Весь последний месяц Бранскомб хвастался, что его лошадь - бесспорный фаворит, и я был уверен, что это сократит ставки на Пороха.

Маркиз пристально посмотрел на своего друга.

- Надеюсь, вы тайком не ставили на него?

- Конечно, нет. Я поставил бы на Честолюбца даже свою рубашку, но, к сожалению, у меня их не так уж много осталось.

Олчестер рассмеялся:

- Вам следовало бы переключиться на лошадей. В итоге они обходятся дешевле, чем куртизанки.

- Я уверился в этом давным-давно, - согласился Перегрин. - Но эта маленькая танцовщица из Ковент-Гардена, словно магнит, вытягивает деньги из моего кармана быстрее, чем я успеваю их туда класть!

В голосе Уоллингхема звучало раскаяние, но маркиз его уже не слушал. Он наблюдал за своим Честолюбцем, который рысью возвращался с дистанции, и видел, что его жокей яростно спорит с жокеем Пороха.

Только когда беспорядочный шум толпы, которая неистовствовала за ограждением, уже не давал жокеям слышать друг друга, они наконец сосредоточились на торжественности момента и по расчищенной от публики дорожке направили лошадей к весовой.

Оставив Уоллингхема снаружи, маркиз шагнул в паддок <Паддок огороженная площадка на ипподромах для проводки лошадей перед стартом.>. Едва его жокей спешился, маркиз спросил: