И пусть Отто Штайер был поверженной стороной, но рядом с ним я ощутила себя под защитой прекрасного рыцаря. Я поблагодарила себя за то, что не отказалась от этой работы и встретилась с Отто. Честно говоря, я чувствовала, что немного влюбилась в своего рыцаря.
В первом часу ночи я ковырялась в замке своей двери. Свет на лестнице давно не горел, и каждый вечер я с замиранием сердца входила в подъезд. Сегодня со мной в мыслях был Отто, прекрасный и сильный рыцарь, и я не испытывала страха. Войдя наконец в квартиру, я наткнулась на мужа, который еще не спал и в неглиже бродил по квартире. Саша давно не работал, находясь в творческом поиске, и поэтому очень трепетно относился к моей работе.
— Чего же ты задержалась! — обрадовался он, пытаясь разглядеть в моей сумке что-нибудь вкусное. — Звонили с фирмы «Байер», у них для тебя классная работа!..
АВРАЛ
— Марина! — гулко пронеслось по коридору. Мраморный пол — как лед для моих шпилек, и я элегантной ласточкой впархиваю в переговорную, вызывая всеобщее изумление..
Мой шеф, господин Штоссманн, приходит в себя первым.
— Марина, помогай нам немножко, — говорит он по-русски и величественно указывает на стул в середине. Вот уже третий месяц, как я работаю в представительстве одной крупной транснациональной компании, многое до сих пор мне странно и непривычно.
Два немецких техника и два российских эксперта нетерпеливо ждут, пока я устроюсь на стуле у большого, как карта мира, чертежа. Начинает немецкий инженер. Он четко говорит, покалывая острием карандаша то в одну, то в другую деталь производственной линии, которую наша фирма продает российскому заводу. Переводить его легко, он знает, где сделать паузу, где что-то подсказать, а также, называя цифры, всегда одновременно записывает их на листе бумаги.