— Куда?! — спрашивает мама, изрядно повышая голос. — В спальню, где этот ненормальный завалил всю кровать своими шмотками?

— Еще раз назовешь меня ненормальным — и больше не увидишь ни разу в своей никудышной жизни! — гремит из спальни отец.

— И прекрасно! — визжит мама. — Ненормальный, ненормальный, ненормальный!

Отец вылетает из комнаты, багровый от злости. Дебора преграждает ему дорогу.

— Папа, уймись! Ты же понимаешь, что она это из вредности!

— Пусти меня! — вопит он.

— Это какой-то сумасшедший дом! — кричит ему в лицо Дебора.

— Дайте мне уйти, и тут воцарится покой! — ревет папа. — Будете творить, что вашей душе угодно — мешать вам будет некому!

Мама затыкает уши и взмаливается:

— Отдай «Джека Дэниелза», слышишь? Или я точно тронусь умом!

— Верни ты ей чертову бутылку! — теряя остатки терпения, вопит Дебора. — Пусть спивается, превращается в алкоголичку, если ей так хочется! А ты, наш дорогой, уезжай хоть на все четыре стороны!

Она отходит к перилам, и отец вихрем проносится мимо нас с мамой. Я разворачиваюсь, иду к большому цветочному горшку с пальмой и достаю из-за него бутылку.

Мама выхватывает ее у меня из рук и устремляется в гостиную. Дебора вылетает во двор. Отец тоже шумно топает к двери, однако на самом пороге приостанавливается, делает вид, будто забыл взять нечто крайне важное, потирает затылок и возвращается в спальню.

У меня в кармане звонит сотовый. Наум приходит мысль: если я отвечу здесь, кто-нибудь снова поднимет крик и я ничего не услышу. Плетусь на улицу вслед за сестрой, на ходу достаю трубку, смотрю на экран и вижу незнакомый номер. Секунду раздумываю, стоит ли отвечать, решаю, что разговор в любом случае отвлечет меня от безумного семейного скандала, и подношу трубку к уху.

— Алло?

— Здравствуйте. Это Эви? — Голос мужской, совершенно мне незнакомый и вместе с тем звучит очень приветливо, будто мы с его обладателем давно знаем друг друга. Судя по тону, этот человек из тех, кто умеет найти общий язык с кем угодно.