– Извини, что успеем?
Она достала из блестящей черной сумочки кожаный портсигар, извлекла из него короткую толстую сигару, протянула портсигар мне.
– Хочешь? Брунейские.
Я покачал головой и достал из кармана "Кент № 4".
– Спасибо. Здоровья осталось только на сигареты супер-лайт.
Она вынула маленькие, похоже, серебряные щипчики, обрезала кончик сигары, щелкнула черной с золотом зажигалкой. Выпустила два колечка пряного дыма, пригубила вина...
– Так что же мы должны успеть?
– Слегка подредактировать твой опус.
Я поперхнулся кофе и долго не мог откашляться. Она курила и с усмешкой смотрела на меня, потом извлекла лазоревый томик Вересова, а из нагрудного кармана черного пиджачка – очки в тонкой металлической оправе. Раскрыла книгу на титульном листе. Рядом с названием "Ближний берег Нила, или Воспитание чувств" я через стол прочитал – и тоже вверх ногами – "Избранник Ворона".
– Кое-какие мелочи я уже подправила, – перехватив мой взгляд, сообщила она. – Потом разберешься – этот экземпляр я оставлю тебе.
– Ты сделала мне предложение, от которого я не в силах отказаться... По всей справедливости, я должен буду обозначить тебя соавтором. А что – "Дмитрий Вересов, Татьяна Захаржевская". Будет неплохо смотреться на обложке...
Она вздохнула вздохом учителя, беседующего с особо тупым учеником.
– Татьяны Захаржевской не существует. Есть мадам Ван-Норден, ничем не примечательная домохозяйка из кантона Женева. А здесь я вообще предпочитаю быть инкогнито.
– Как же мне тебя называть?
– Да как хочешь. Допустим, Галина...
Глава первая
Психоанализ по его превосходительству
I
(Москва, 1982)
В спальных вагонах "Красной стрелы" народ ездит непростой – иностранцы, артисты, большое и малое начальство, – и обхождение с ними требуется нестандартное, галантерейное. Памятуя об этом, Настя поостереглась дать волю праведному гневу, а осторожно переступила через спущенные в проход ноги в импортных джинсах и самым деликатным образом потеребила храпящего пассажира за рукав, при этом автоматически отметив мягкую добротность кожаной выделки.