К желанию иметь ребенка мы подошли просто и естественно. Это было нормальное природное движение любовных отношений, ведь им, отношениям, нужно куда-то развиваться. Хотя в начале нашего романа мысль о детях отнюдь не вызывала энтузиазма. Мы видели на примере друзей, в какие хлопоты и заботы повергает родителей появление ребенка. У молодых отцов появляется нервное беспокойство, а у матерей вовсе нечто куриное в глазах — острая забота о своем насесте. Но постепенно захотелось и нервной заботы, и насеста.
Однажды мы пришли в гости к приятелям, у которых был младенец. В том возрасте, когда сидят, ползают, но еще не ходят. Молочно пухлый карапуз, щекастый, с перетяжечками на ручках и ножках, он стоял в кроватке, держался за спинку и что-то яростно твердил на своем языке, никому не понятном:
— Гу-гу! Ба-ба! Ва-ва!
Родители включили музыку и попросили малыша:
— А как Ванечка у нас танцует?
Парнишка запрыгал на месте, уморительно отбрасывая ножки. Мы смеялись тем удивительным и чистым смехом, который бывает только при взгляде на ребенка. В результате активного «танца» с Ванечки сползли штанишки. Между деревянными круглыми прутьями кроватки во всей кукольной красоте маячило его маленькое мужское достоинство. Оно вдруг напряглось, поднялось, и брызнула струя — точно в Избранника, который сидел на корточках перед кроваткой.
— Тихо! Не шевелись, не испугай! — прошептала я.
И все взрослые замерли, покусывали губы, но не смеялись вслух, не то боясь испугать, не то завороженные этим простым актом, в исполнении младенца почти сакральным.