Эмилия улыбнулась при мысли о том, как не вяжутся с требованиями моды ее склонность к ярким цветам и старомодным украшениям.

— Благодарю, бабушка.

— Эмили!

Эмилия повернулась на голос своей сестры, плавно скользившей в ее сторону, — светлые волосы Аннабель сверкали в золотистом свете свечей, расположившихся каскадом на канделябрах.

— Какой прекрасный вечер! — Аннабель элегантно взмахнула веером и обвела им всю залу. — Я не могу дождаться своего первого бала. Леди Геррит улыбнулась:

— Ты станешь изюминкой нового сезона, моя дорогая.

— Ты так считаешь? — Аннабель ударила себя веером в грудь. — А они не станут думать, что у меня слишком деревенский вид?

Леди Геррит провела пальцем по ее румяной щечке.

— Дорогая, они будут считать тебя бриллиантом чистейшей воды.

Аннабель зарделась от удовольствия.

— О, я так надеюсь на это!

— А мы уверены в этом. — Бабушка захлопнула свой веер. — А теперь, мои сладкие, я вижу, что прибыла леди Чедвик и мне просто необходимо поговорить с ней.

Эмилия наблюдала, как ее бабушка прокладывает дорогу сквозь окружавшую танцоров толпу, направляясь туда, где около входа, перед тремя лестницами, ведущими вниз, в бурлящую массу людей, стояла леди Чедвик. Гости расступились, пропуская леди Геррит, которая плыла по заполненному гостями помещению, как королева, в своем платье из светло-голубого шелка. Ее бабушка всегда так удивительно уверена в себе. Именно уверенности не хватало Эмилии в этот момент.

«Они сделали только то, что было необходимо, — в который раз убеждала себя девушка. — Они…»

Какой-то военный в парадной форме вошел в залу. Он остановился на мгновение на верхней ступени, оказавшись, будто в раме из белой арки входа, и окинул помещение взглядом охотника, высматривающего добычу.