— И это еще не все твои минусы, — продолжала причитать сестра. — Что за монастырский вырез? Ты не обнажила даже самый верх груди, а твои юбки метут пол. Надо уметь показать хотя бы носок туфельки. Ты неженственна. А еще имеешь наглость насмехаться над мужчинами! Они этого не любят, Элинор, и проплывают мимо тебя; И правильно делают!
— Ну и пусть, — сказала Элинор, потеряв надежду утихомирить сестру:
— Все считают тебя гордячкой, набитой предрассудками, — заявила сестра. — Всему Лондону известно, что ты поклялась выйти не иначе как за герцога. Ни одной ступенькой ниже. Тебя называют ханжой.
— Я всего лишь хотела...
— И вот пожалуйста, на ярмарке женихов появился герцог. Герцог Вильерс, никак не меньше. Богат, как Крез, и такой же привереда, как ты. Прошел слух, будто он рассчитывает жениться только на герцогской дочке. Пробил твой час, Элинор. Мы дочери герцога. Но я уже замужем, Элизабет еще слишком мала. Остаешься ты. В Лондоне нет другой леди брачного возраста твоего ранга.
— Согласна, но не понимаю, чему тут радоваться. Герцог Вильерс, по слухам, человек неприятный, с тяжелым характером.
— Ты ждала герцога, вот и получай! — продолжала сестра. — Ты сама заявила, что тебе нужен только герцог, получается, что его человеческие качества, его нрав тебя не интересуют.
Элинор попыталась возразить, но тут с ужасом заметила Вильерса, стоявшего за спиной ее сестры, которая продолжала говорить.
— Помнишь праздничный ужин в последнюю Двенадцатую ночь? Ты тогда сказала тетушке Петунии, что выйдешь за мужчину, даже если от него разит псиной и он весь оброс собачьей шерстью, лишь бы он был герцогом.
Нет, Элинор никогда прежде не встречалась с герцогом, но у нее не было сомнений в том, что это именно он стоит так близко. Он точно подходил под описание: с мужественными скулами, которые придавали ему притягательный ореол брутальности. Ей говорили, что он не признает париков. И этот джентльмен был без парика. Его короткие черные волосы с парой тонких седых стрелок были зачесаны назад и стянуты в узел на затылке. Это мог быть только он, и никто другой.