Что же до самой Барбары, то она никогда еще так не блаженствовала. Этот высокий смуглый молодой человек был король — а следовательно, был достоин ее. Он, как и она, умел безрассудно отдаваться страсти; в остальном же он был ее полной противоположностью, ибо отличался терпимостью, великодушием и завидной легкостью нрава. Впрочем, всякий раз, когда взор короля обращался на Барбару, ей тоже удавалось принять достаточно смиренный вид. Она изобразила несказанное удивление оттого, что король собирается совратить замужнюю даму, и намекнула, что супруг наверняка будет ею недоволен. Потом она еще трепетала и колебалась некоторое время; но не очень долго, поскольку в течение своей краткой поездки ей надо было успеть не только стать любовницей короля, но и дать ему оценить счастье, рождаемое ее чувственностью и ее умением целиком отдаваться наслаждению, — а Барбара точно знала, что в этом мало кто из женщин мог бы с нею сравниться. За время их недолгого романа король должен был запомнить Барбару настолько, чтобы стремиться к новой встрече с нею не меньше, чем он стремился к возвращению английской короны.

По всей видимости, расчет Барбары удался, поскольку король послал за нею в первый же вечер по прибытии в Лондон.

Войдя в королевские покои, Барбара опустилась на колени. Она хорошо сознавала, что со времени их последней встречи ее чары ничуть не ослабли, а, скорее, наоборот, набрали силу. Ее наряд был великолепен, роскошные золотисто-каштановые локоны рассыпались по обнаженным плечам. При виде ее усталый взгляд короля заметно оживился.

— Мы рады видеть вас здесь, среди наших друзей, — сказал он.

— Ваши друзья рады приветствовать вас в родной стране, Ваше величество.

— Встаньте, госпожа Палмер! — Он обернулся к стоявшим рядом придворным. — Эта дама была милостива ко мне во время моего вынужденного пребывания в Голландии... Да, очень, очень милостива!.. — Взгляд короля затуманился дымкой воспоминаний.