— Говори, — беззаботно согласился Ричард и открыл дверь на кухню.

— Подожди меня, — попросила я, но он не оглянулся, и я заторопилась за ним следом.

Страйд сидел за кухонным столом, обедая и попивая пиво. На Ричарда он глянул без удовольствия.

— Куда это вы собрались, мастер Ричард?

— Подышать свежим воздухом, — величественно ответил тот. — Можете не открывать дверей из-за нас, — и он прошествовал к двери походкой старого лорда Хаверинга.

Идя за ним, я увидела, что Страйд укоризненно покачал головой, но мне он ничего не сказал.

Оказавшись на улице, я сразу забыла, что колебалась. Магия земли охватила меня, я почувствовала себя другим человеком.

Однажды мама заказала художнику наш портрет. Мне в то время было семь лет, Ричарду, стало быть, шесть. Она ожидала получить традиционную акварель для гостиной: мы вдвоем с Ричардом сидим на голубом диване в комнате для рисования. На единственно приличном предмете обстановки в единственной респектабельной комнате нашего бедного жилища.

Угодить маме было бы нетрудно, но художник оказался человеком, умеющим видеть, и перед тем, как сделать набросок, попросил нас погулять с ним по лесу и рассказать о нашей жизни. Он внимательно наблюдал за нами, видел, как бесшумно мы пробираемся под деревьями, не тревожа даже птиц, распевающих на верхних ветвях. Он почувствовал, что мы относимся к земле как к живому существу. И что Ричард, земля и я составляем друг с другом неразрывное целое.

Поэтому он написал пейзаж нашего вайдекрского леса и меня, маленькую девочку, сидящую под огромным каштаном. Был май, и дерево стояло все покрытое раскрытыми алыми свечами, которые роняли лепестки, и они кружились вокруг меня и падали на землю, становясь похожими на капли крови. Ричард стоял немного позади в позе маленького героя. Я же странно смотрела широко распахнутыми глазами куда-то вдаль, за художника, за раму картины, за маленький, безопасный остров детства.