Мальчик заплакал громче. Хит не знал, как согреть бутылку. В микроволновке или… Он решил налить в миску горячей воды. Так согревание будет дольше, но, во всяком случае, не расплавится соска или еще что-нибудь.

Пока Хит ждал, когда согреется бутылка, он ходил по кухне, прижимая к себе сына, чуть подбрасывая и шепча успокаивающие слова. Теперь младенец уже не плакал, а кричал. Хит попробовал молоко. Еще не согрелось. Он пустил больше горячей воды и бросился к телефону. Нашел глазами на рабочем столе служебную визитку. Сейчас пять пятнадцать утра, заметил он цифры на телефоне. Она не рассердится?

– Алло? – Голос со сна ниже, чем обычно. Но она пытается не показывать, что еще не проснулась.

– Кэсси? – перекрывая крики младенца, сказал он.

– Хит? Что это?

– Это мой сын. Вы можете сейчас приехать?

Кэсси в тревоге ждала, пока ей откроют дверь. Дом окружала обычная тишина – никаких криков ребенка, никакого пения птиц на рассвете.

Она подготовилась к встрече с Евой. Надо быть вежливой с женщиной, которая принесла Хиту столько печали и волнений. Кэсси подготовилась и к встрече с Хитом. Ведь она больше не увидит его – дело будет закрыто.

Может быть, Ева даже согласится выйти за него замуж. Тогда они будут жить вместе как семья, и ребенок сплотит их.

Дверь открылась. Руки у Хита были пусты. И он почему-то не улыбался.

– Спасибо, что приехали. – Он жестом пригласил Кэсси войти.

Она перешагнула порог и оказалась в холле. В гостиной горел свет, но не было никаких следов рыжеволосой Евы.

– Где малыш?

– Спит. В своей люльке.

Хит повел ее в гостиную. На кофейном столике стояла переносная кроватка для младенца.

– А Ева?

– Уехала.

– Куда?

– Не знаю.

– Не знаете?! – Кэсси склонилась над кроваткой. – Ох, какой милый.