Однако в тот момент Агнес не слишком встревожилась. Она знала страсть Гийома к долгим поездкам верхом – он ненавидел ездить в экипаже – и думала, что после двух-трех дней, проведенных у своего друга, он вернется. Тем не менее прошло целых пятнадцать, когда по плитам вестибюля зазвенели его властные шаги. После столь долгого отсутствия его супруга успела подогреть свой гнев.

– Я уже не надеялась вас больше увидеть! – бросила она, как только он переступил порог маленького салона, где она вышивала.

Без малейшего смущения он наклонился, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на ее лбу, и улыбнулся той улыбкой фавна, которая вызывала у Агнес противоречивое желание дать ему пощечину и броситься в его объятия.

– У меня было столько дел, что я не заметил, как промчались дни, – ответил он с непринужденностью, показавшейся ей неприятной.– Будете ли вы настолько добры, чтобы простить меня?

– А разве возможно поступить по-другому? При условии, конечно, что вы в подробностях расскажете мне о ваших увлекательных похождениях.

Гийом сделал неопределенный жест, сложив на мгновение свое большое туловище, сел в хрупкое, низкое и широкое кресло, вытянул длинные ноги и вздохнул:

– Много поездок я совершил в районе Гранвиля и даже ездил на острове Шосей, чтобы посмотреть, что можно извлечь из этих плешивых скал… А потом прибыл один из наших каперов с прекрасной добычей. Мы с Вомартэном организовали праздник в честь наших моряков…

– Не хотите ли вы сказать, что танцевали? И что наконец решили снять ваши сапоги?