– Однажды я знала одного чревовещателя, так тот мог стоять в двух футах от меня и изменять свой голос так, что я ни разу не видела, как шевелятся у него губы.

Китти подошла к ее столу. Спинку она держала прямо, большие карие глаза так и блестели – и вот голос, что доносился из электрического вентилятора, снова заговорил:

– Камбала-камбала, через море плыви. И жену ты мою ко мне позови. Джерри сказала:

– Я тебе не верю!

– Это получается, если говорить животом.

– Что?

– Я не знаю. Это просто получается, мисс Дорсетт.

– У кого ты научилась?

– Не знаю.

– Ну когда ты узнала, что можешь делать то, что ты проделываешь?

Китти подумала, прижав тонкий палец к ямочке на щеке, и выражение ее лица стало совсем серьезным.

– Кажется, – ответила она, – это было, когда папа кричал на маму. Я не хотела, чтобы он кричал, мисс Китти. Я всегда так боюсь, когда он кричит. Он весь становится красный, и глаза у него исчезают, и…

– И что же ты сделала?

– А тогда сахарница приказала ему перестать кричать.

В библиотеку вошли несколько мальчиков – все ученики старших классов. Один из них только начал рассказывать о том, как побывал вчера на месте автомобильной катастрофы.

– Эх, ребята, – говорил он, – после этого можете не говорить мне, что такое кровь: кровищи там было полно – все такое красное, просто кроваво-красное.

Джерри приятным слабым голосом обратилась к ним:

– Ребята, вы знаете правила. В библиотеке полагается читать, а не разговаривать.

– Мисс Дорсетт, я же только рассказывал ребятам…

– Я знаю. Все красное, кроваво-красное.

– Все-все красное!

– Может быть, мне лучше сначала снять с тебя скальп, а уж потом воткнуть вниз головой в сугроб?

Все рассмеялись.

Голос из электрического вентилятора проговорил:

– Я ненавижу мальчишек! Мальчишки все глупые!