Снег на улице прекратился, и стало совсем тихо. Интересно, почему в этой немецкой деревеньке стоит такая глухая тишина? Окна светятся, мигают огоньки гирлянд, но ни души на дворе, ни звука в пространстве. Собака не залает, ворона не каркнет. Странно все это, очень странно. Ведь должна же быть радостная суета, белесые розовощекие фрау с упитанными киндерами, нордические германцы с полиэтиленовыми пакетами, из которых торчат толстые индейки и французские багеты. И все в теплых красных куртках с кнопками, в полосатых шарфах и нежно-голубых джинсах. По крайней мере, именно так я представляю себе богатую немецкую деревушку перед большим семейным праздником. И где это все?

Жижа под ногами была абсолютно такая же, как в Москве, – серая и чавкающая. Замшевые ботинки радостно квакнули.

Толстой неуклюжей змеей дорога поднималась в горку. За несколькими рядами однотипных домиков виднелся заснеженный пригорок. Дальше – полоска темного колючего леса и, наконец, Альпы.

Такое впечатление, что во всей Германии – ни души. Тускло светят фонари и поблескивают крупицы снега. Интересно, люди, которые живут в этих домах, догадываются, что сегодня Новый год? Может, им не сказали…

«Направо пойду – кошелек с еврами найду, – подумала я, – налево пойду – нового мужа найду, а прямо пойду… в темный лес попаду. Там, наверное, партизаны. Будут пытать, чтоб открыла страшную военную тайну. А сказать-то мне им и нечего».

Налево шла мощенная крупными камнями дорога, расчищенная от снега. С обеих сторон – ряды низких тусклых фонарей на железных ногах с завитками.

Где-то, судя по звуку, на параллельной улице, проехала машина. Может быть, там есть жизнь? А на этой улице, несмотря на ее чистоту и аккуратность, похоже, жизни нет вовсе. Даже окна не горят, только тусклый свет фонарей выстелился в тонкую зыбкую дорожку.