Просторный серый пиджак скрывал женственность ее сложения, которая плохо бы сочеталась с выражением суровой непреклонности.

Через пятнадцать минут она уже уверенно шагала к кабинету директрисы, минуя одну за другой двери классов и про себя надеясь, что ее подопечные хорошо ведут себя на уроке мистера Эмскота, учителя английского, который терялся в присутствии множества бойких юных девушек.

Миссис Уильяме поджидала ее в кабинете, стоя у окна. Она казалась явно возбужденной.

– Он вот-вот должен приехать. Присаживайтесь, Ребекка. – Она устало вздохнула и опустилась на стул за большим письменным столом красного дерева. – Я сказала Сильвии, что мы сразу можем его принять. Эмили больше не заходила к вам?

– Нет. – Ребекка покачала головой. – Я думаю, она решила, что мне нужно еще прийти в себя после ее заявления. Как она отнеслась к вашему внушению?

Еще один утомленный вздох.

– Да никак, сопротивляется. Процедила пару слов сквозь зубы и взглянула насмешливо в своей невыносимой дерзкой манере.

Эмили была в высшей степени независима, и поэтому вокруг нее всегда толпились поклонницы, которые восхищались ее выходками, не решаясь подражать.

– Вы намекнули ее отцу, зачем мы вызвали его?

– Я подумала, что лучше сделать это, когда он уже будет здесь.

Досадно, подумала Ребекка. Он мог бы остыть, будь у него целый день на то, чтобы смириться с фактом.

– Я собрала все относящиеся к делу школьные работы Эмили, так что он сможет ознакомиться с ними. И я как раз только что сопоставила многочисленные рапорты об имевших место инцидентах. Достаточно для примера! Ведь ребенок пробыл у нас не так долго. – Сорокалетняя маленькая худощавая женщина в очках, обладавшая цепкостью и упорством бульдога, покачала головой. – Какой ужасный ребенок. Поистине возмутительное чувство превосходства. С другой стороны, она ведь очень способная.

– Ей… необходима домашняя обстановка, миссис Уильяме. Я лично чувствую – и говорила вам об этом, – что бунтарство Эмили показное.