Спустя одиннадцать лет его голос прозвучал так же грубо и равнодушно, а акцент по-прежнему не смягчил резкости тона:

– Итак, ты наконец-то решила нажиться на последних оставшихся у тебя ценностях.

Его глаза бесстрастно разглядывали ее. И вдруг она увидела, как в их черной глубине что-то вспыхнуло. Эта вспышка пронзила ее подобно пуле, выпущенной снайпером. Такое происходило дважды.

В первый раз, как и сейчас, им владела дикая ярость. Первые слова, которые она от него услышала, обрушились на нее подобно смертоносному огню. Если бы ей тогда помогла интуиция, она бы не нарвалась на такие слова. Но что требовать от глупенькой четырнадцатилетней девчонки?

Пальцы Рейчел впились в мягкую кожу сумочки, и она вспомнила, когда во второй раз его глаза загорелись той же страшной яростью. Семь лет она безжалостно и непреклонно подавляла в себе чувство к этому мужчине, сидящему сейчас в трех метрах от нее...

«Нет! Нет! Забудь прошлое, ты здесь с другой целью. Это исключительно деловая встреча».

Рейчел постаралась смотреть ему прямо в лицо: «Ты ничего не чувствуешь и ничего не помнишь».

А он сидел и ждал, когда же она бросится в бой. Он знал, что это произойдет, потому-то и впустил ее к себе.

«Да разве я для него когда-либо существовала?»

Этот предательский вопрос возник неожиданно и не имел смысла.

«Даже мое тело не существовало для него. Я-то по своей наивности и глупости думала, что ему по крайней мере нужно мое тело».

Но нет, для него важно было только одно. Спустя одиннадцать лет его слова продолжали звучать у нее в мозгу.

«Я прекрасно знаю, кто ты. Ты – незаконная дочка потаскухи, любовницы моего отца...».

Для Вито Фарнесте в другой роли она не существовала и не существует.

И вдруг сквозь застарелую горечь просочилась новая мысль. И эта мысль принесла ей злорадное удовольствие.