Эльза Самойловна Ригер-Артемьева была незаконно рождённой дочерью Селиванова. Когда её матушка Анхен Ригер перебралась в Россию, а именно, в Малоярославец, под крыло Селиванова-старшего, она была крошкой.

Анхен терпеливо ждала возвращения своего возлюбленного из-за границы. Прошло несколько лет, девочка подрастала и начала спрашивать: а где же папа? Анхен пришлось выдумать историю о том, что папа умер. Вскоре к ней посватался купец третьей гильдии Самойла Артемьев. К тому времени ему исполнилось пятьдесят лет, он успел овдоветь и вырастить двух сыновей, которые обосновались в Мосальске. А в конце девятнадцатого века Мосальск считался важным перевалочным пунктом из Смоленска в Петербург и Ригу. Поэтому их совместное торговое дело процветало, и Самойла с чувством выполненного отцовского долга решил жениться.

Он явился в дом Анны Дитриховны, к тому времени так величали Анхен, в красной нарядной косоворотке с вышивкой, новых полосатых брюках, заправленных в яловые блестящие сапожки со скрипом. Словом, Самойла был одет по последней купеческой моде.

Анна поначалу растерялась, но всё-таки приняла гостя как положено с самоваром и пирожками. Самойла смачно отхлебнул чайку из блюдечка и цепко воззрился на молодуху.

– Смотрю я на тебя, Анна Дитриховна, всё хорошеешь… – не без удовольствия изрёк он.

Женщина смутилась. Она впрямь была хороша. Двадцати пяти лет отроду, рыжеволосая, голубоглазая, белокожая, к тому же аппетитно округлилась на российских харчах, нечета худосочным немкам. Да и одевалась она всегда аккуратно, причёсывалась – волосок к волоску.

– Право, Самойла Иванович, – произнесла она с лёгким немецким акцентом, – вы меня смущаете…