Может, с ним была Люсинда, юная красивая рабыня, которую вскоре после этого продали. Среди рабов ходили разные слухи, но тогда Эмеральда была слишком мала, чтобы понять их смысл.

Однажды ветреной февральской ночью отец застал Антона за такого же рода занятиями и на следующий день выгнал его из поместья.

Внезапно девушка осознала, что Антон разглядывает ее сверху донизу, ощупывая взглядом полную грудь, тонкую талию, крутой изгиб округлых бедер под черным шелком траурного платья.

– Да, ты здорово изменилась со времени нашей последней встречи, Эмеральда. Когда я уезжал, ты была еще маленькой девчонкой, тощей, дикой и сующей нос куда не следует. А теперь посмотри-ка! Твои волосы и… – Антон бросил жадный взгляд на ее грудь. – Эмеральда!.. Это имя удивительно подходит тебе. Твои глаза словно два изумруда, горящих зеленым огнем.

Краска прилила к щекам девушки. Ей захотелось убежать от этого мужчины и его откровенных намеков.

Но Антон схватил ее за плечо, Нельзя сказать, что он прилагал значительные усилия, чтобы удержать ее, но хватка его пальцев показалась ей железной.

– У нас есть несколько минут, Эмеральда, садись. Нам стоит узнать друг друга поближе. Я не видел тебя девять лет, правильно? А ты за это время успела превратиться в женщину, созревшую для любви.

Эмеральда вздернула подбородок. Ее поразили не сами слова, а тон, каким они были произнесены: надменный и самоуверенный, ей даже показалось, что он, несмотря на все комплименты, высказанные в ее адрес, презирает ее.

– Что случилось, Эмеральда? Почему ты так упрямо вскинула подбородок и поджала свои хорошенькие губки? Неужели я тебе не нравлюсь?

– Я не так близко знаю вас, чтобы вы успели мне понравиться, – торопливо проговорила она. – И потом я очень расстроена смертью дяди. Правда, последние месяцы он тяжело болел, но все же его смерть явилась для нас неожиданностью. И он, и тетя Анна были очень добры ко мне.