— Полагаю, миледи, вы бы хотели увидеть место, где она похоронена?

Мартиса подумала: неужели в нем нет никакого чувства, неужели он не скорбит по своей жене? Или он сам отправил ее в могилу прежде времени?

Она помедлила с ответом: стояла темная ночь, за стенами замка все еще завывал ветер, бушевала буря. Мартиса не знала, куда он собирался ее вести, и хотя клялась, что не боится темноты, с нетерпением ждала солнечного света.

— Думаю, может быть, утром…

— Конечно, было очень глупо с моей стороны предложить это сейчас.

Он быстро извинился, но когда отошел от Мартисы, по его насмешливой и одновременно любопытной улыбке она поняла, что он заметил, что она испытывает неловкость. Мартисе была ненавистна мысль, что она дала ему заметить ее слабость.

— Я провожу вас в склеп завтра, леди Сент-Джейме. А теперь, полагаю, вы бы хотели вернуться в свою комнату и отдохнуть.

— Да, пожалуй…

— Я прикажу подать вам обед в комнату. Позвать Холли, чтобы она вас проводила?

— Спасибо, не нужно, я найду дорогу.

Он кивнул.

— Что ж, в таком случае, леди Сент-Джеймс, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, лэрд Кригэн.

Она направилась к лестнице, но он окликнул ее с какой-то странной интонацией:

— Миледи, у вас определенно был очень тяжелый год. Ваш муж погиб в этой ужасной американской войне, а потом вы узнали, что ваша сестра тоже умерла… как странно, миледи. За несколько лет жизни в этих диких краях вы приобрели заметный американский акцент.

Мартиса подошла к лестнице и вцепилась пальцами в перила.

— Приобрести акцент очень легко, лэрд Кригэн. — Она повернулась к нему и вздернула подбородок. — А вы, милорд, позвольте заметить, свой шотландский акцент почти совсем утратили.

— Миледи, но я учился в Оксфорде и Йеле, и, уверяю вас, если захочу, моя шотландская картавость может быть просто ужасной.