Ей снились не мощные стены Кригэна, вздымающиеся из тумана, а более спокойный, более нежный пейзаж. Ей снился дом, терраса с белыми колоннами, сияющими в солнечном свете, зеленые холмы и лужайки, покрытые густой травой, а за подстриженными лужайками — поля табака. С чистого голубого неба светило яркое солнце, без остатка развеивая туман и влажную дымку.

На террасе стоял мужчина с золотыми волосами и ослепительно голубыми глазами и протягивал к ней руки, а она… бежала, бежала к нему, чтобы броситься в его объятия. Он улыбался и радостно ждал ее. Однако внезапно она обнаружила, что бежит через туман, а когда туман рассеялся, она остановилась как вкопанная. Высокий светловолосый мужчина исчез. На его месте стоял высокий темноволосый незнакомец, она с ним встречалась, но он все равно оставался незнакомцем. Его взгляд пронизывал ее насквозь, а губы кривились в улыбке, которая могла бы принадлежать самому дьяволу.

И он ждал ее ждал.

Она услышала грохот канонады, и лужайка между ними вдруг разверзлась. Она осталась одна. Одна среди ужасного едкого запаха — запаха черного пороха от тысяч ружей и бесчисленного множества пушек, опаляющих землю взрывами.

Мартиса проснулась как от толчка и резко села в кровати.

Она была уже не дома, война окончилась, и нескончаемой зеленой лужайки из ее сна больше нет. Как и ее отца.

Но существует лэрд Кригэн, и он принадлежат к этой новой жизни. Как он оказался в ее сне? Ему в нем не место. Ведь сон был о прошлом, о том, что навсегда потеряно.

Нет, только не «Тропа орла». Ее усадьба все еще стоит. Мартиса продала часть земли, однако всеми силами старалась сохранить сам дом. Он не такой старый, как замок Кригэн, но для нее он ничуть не менее важен, чем замок Кригэн — для его лэрда. Отец был англичанином, но любил поместье, которое получил в качестве приданого жены так, как если бы сам родился и вырос на этой земле. Мартиса на всю жизнь запомнит тот день незадолго до начала ужасной войны, когда они с отцом стояли на нижней ступеньке их прекрасной террасы.