— Шарлотта, мне нужно съездить в город. — Он старательно растянул губы, моля Бога, чтобы это было похоже на добрую отеческую улыбку. — Когда я вернусь, мы разберемся с этой… со всем этим. А пока Джейн позаботится о тебе, хорошо? — Он бросил взгляд на секретаршу: — Верно, Джейн?
Джейн была поражена таким поворотом событий не меньше своего хозяина, но быстро взяла себя в руки:
— Конечно, сэр. Я с удовольствием пригляжу за Шарлоттой.
С чувством честно исполненного долга Николас поднялся с корточек, довольный тем, что сумел все уладить и, самое главное, успокоил запуганную племянницу. Подхватив на ходу шляпу, он устремился к двери. «А может быть, — подумал он, пожав широкими плечами, — заботиться о ребенке не так уж и сложно».
Глава 2
— Любовь моя, хочу перенести тебя на холст. Во всей твоей живописной наготе!
Вязальные спицы, что безостановочно двигались в пухлых, покрытых легкими морщинками руках Ханны Шер, звякнув, замерли. Ханна подняла глаза и бросила более чем спокойный взгляд через всю их скромную гостиную на седовласого мужчину лет шестидесяти пяти, что стоял у углового окна и, чуть раздвинув накрахмаленные кружевные занавески, смотрел на Шестнадцатую улицу. Она не сказала ни слова, да и с какой стати? Слова здесь были просто ни к чему.
— Так как, Ханна? — настойчиво продолжил Барнард Уэбб. — Давай запечатлею тебя обнаженной. На огромной кровати с пологом на четырех столбах, усыпанной охапками крупных желтых маргариток. — Серые глаза его вдохновенно заблестели: — Я вижу это — «Женщина среди цветов»! Картина будет такой знаменитой, что ее выставят в Лувре.
Барнард стоял перед мольбертом, держа в одной руке палитру, а в другой кисть. На губах его играла дьявольская улыбка.
— Как же, как же! Скорее уж «Старуха среди засохших лепестков» для комнаты смеха. — Презрительно фыркнув, Ханна снова заработала спицами. Барнарду всегда удавалось взволновать ее, нередко вызывая нежные чувственные воспоминания, но еще чаще — раздражение.