— Мы сказали ему, что следует сделать с его предложениями, — снова встрял Барнард, горделиво вздернув голову.

— Верно, — сухо заметил Дрейк и вновь обратился к Элли. — Я пришел сам, поскольку почувствовал, что Берт не сумел разъяснить суть моего великодушного предложения.

— Великодушного, дерьмового — какая разница! Мы не хотим переезжать, и точка! Ты что, парень, по-английски не понимаешь? — перестав сдерживаться, взорвался Барнард.

Элли завороженно смотрела, как на скулах Дрейка заходили желваки. Она была уверена, что этот суровый, угрюмый человек уже многие годы не слышал в свой адрес иного обращения, кроме как сэр, что уж тогда говорить о «парне»! Если бы у нее так не колотилось сердце, она скорее всего не удержалась бы и рассмеялась при виде выражения его лица.

— Послушайте, мистер Дрейк…

— Смотрите! Все посмотрите, что я нашел! Джим Днджело ворвался в дом, таща за руку малышку, всю в розовом облаке из тюля и кружев.

Все окаменели, и наступила гробовая тишина. Элли, забыв о доме, о посетителе, о том, что он был причиной разорения ее отца, ахнула:

— Боже мой, Джим! Кто это?

— Я ее нашел! Это я нашел! — Рослый парень, который вел себя как ребенок, повернулся к девочке: — Пожалуйста, скажи что-нибудь!

— Отпусти ее. — Голос Николаса был подобен смертельно опасному шипению змеи. Джим поднял на Николасв любопытные глаза:

— А ты кто?

В этот момент на пороге возникла запыхавшаяся пожилая женщина с раскрасневшимся от напряжения лицом.

— Сэр, простите. Бога ради! — запинаясь, обратилась она к Николасу, который решительно притянул к себе девочку. — Он так ласково заговорил с ней, а потом вдруг взял да и потащил вверх по ступенькам в дом!

Элли вдруг подумала, что не может сказать, ошеломлена девочка происходящим или до смерти боится Николаса. В одном Элли была уверена: с ребенком явно что-то не в порядке. Она еще раз бросила взгляд на темные круги под ее глазами, на нездоровую бледность кожи. Хотя, с другой стороны, все это могло быть и от усталости.