Гарет чувствовал себя слегка смущенным и вдруг заметил, что улыбается без всякой причины. Он бросил взгляд на подмостки, где все еще сидел на табуретке мальчик и встревоженно смотрел в толпу, ища глазами свою партнершу по танцам. Ребенок выглядел испуганным, будто его оставили одного в темноте.

Между тем женщина, которую девушка называла «мама Гертруда», пробивалась назад сквозь толпу. Лицо ее было мрачным и недовольным. Она бормотала себе под нос:

— Эта девочка… Она как светлячок — за ней не угнаться. Только что была здесь, а теперь исчезла и нет ее. Что неладно с моим Люком, я вас спрашиваю? — Она посмотрела прямо на Гарета, будто он знал ответ на ее вопрос. — Он добрый, трудолюбивый, пригожий малый. Что у него не так? Да любая девушка была бы рада такому мужу.

Она бросила на Гарета испепеляющий взгляд, словно считала его ответственным за неблагодарность Миранды. Потом пожала плечами и удалилась, окутанная красно-коричневым облаком, покачивая фижмами, похожая на тяжелый корабль, разрезающий носом волны.

Люк как раз закончил свое выступление и теперь раскланивался. Его терьер прыгал по краю подмостков на задних лапах, но публика уже начала расходиться и не обращала на пса внимания.

Гертруда вспрыгнула на подмостки с невероятной для такой туши ловкостью.

— Ты не пустил шапку по кругу! — взревела она. — Ты туп как пень, Люк! Беги и собери деньги! — Она принялась колотить своего незадачливого отпрыска палкой. — Стоишь здесь, раскланиваешься, прыгаешь, когда все расходятся! Смотрел бы, как Миранда собирает деньги. Ты болван!

Молодой человек спрыгнул с подмостков и принялся сновать среди расходящихся зрителей, протягивая руку со шляпой с выражением отчаянной мольбы. Его собачка трусила рядом. Но все уже потеряли интерес к актерам, и никто не бросил в шляпу даже самой мелкой монетки. Гарет дал ему шиллинг, и молодой человек открыл рот от изумления.