– Я потрясена! – сказала она. – Даже бегума падишаха с ее веером из павлиньих перьев не стоит двадцати тысяч фунтов. Тем не менее это мой дом. И я не буду прятаться за занавеской, как мальчик с опахалом. – Сдерживая обиду и гнев, Фрэнсис поднялась с дивана и поклонилась ему. – Разве вам не любопытно, лорд Риво, взглянуть на то, что вы выиграли?

Заученным движением она откинула с лица чадру.

Его сердце пронзило острое, почти первобытное желание. У Найджела оставалось единственное спасение – чувство самоиронии. Очаровательная мисс Вудард была самой настоящей англичанкой: отливающие золотом волосы цвета густого меда, кожа, гораздо белее его собственной, обрамленные темными ресницами ярко-голубые глаза. Она была не просто красива, она была поистине великолепна. В изящных дугах чуть подкрашенных бровей, чистой линии шеи, гордой посадке головы чувствовалось что-то неуловимо экзотичное. Все в ней, подобно узкой полоске обнаженной талии, дышало чувственностью.

В изящном вырезе ноздри девушки поблескивало крошечное золотое украшение.

По его телу пробежала дрожь.

Он советовал ей спрятаться ночью, боясь осквернить ее своим присутствием. Но теперь в ее глазах, горевших яростью и отвагой, он увидел переполнявшие ее неуверенность и страх, как у беззащитной девушки перед насильником. Боже мой, неужели он затеял что-то такое, что погубит ее? Или волей-неволей приведет его туда, куда он поклялся больше не возвращаться?

Найджел сглотнул комок в горле. Мрачное осознание собственной опустошенности неожиданно охватило его. Это было как вдруг возникшее в зеркале собственное отражение, освещенное мерцающим пламенем свечей.