Дверь игорного заведения Джорджа закрылась за ним. Найджел вышел на улицу и взглянул на луну. Белая и холодная, она плыла над лондонскими печными трубами, чуть затуманенная поднимающимися от них клубами дыма. Луна – символ чистоты, благородства и невинности. Качества, которые он – если они у него когда-нибудь были – небрежно растратил. Найдется ли этому достойное оправдание? Последние четыре года оставили после себя пепелище. В его жизни больше никогда не будет чистоты, благородства и, конечно, невинности.

Осознав абсурдность подобных мыслей, Найджел рассмеялся. Он стоит и смотрит на луну, как влюбленный юнец, собираясь вместе с тем отправиться в Суссекс и на глазах у всего общества соблазнить наложницу Доннингтона. Судя по тому, что о ней говорят, ощущения должны быть острыми. И почему судьба бывает так нелепа? Он подавил скрываемые за смехом опасения. Никаких сожалений! Что посеешь, то и пожнешь.

Стоящие рядом с ним лошади, нервно пофыркивая, переступали с ноги на ногу. Найджел улыбнулся своему кучеру. Тот сверху смотрел на хозяина с едва скрываемым любопытством. Его бесстрастное лицо казалось расплывчатым в свете газовых фонарей.

«Боже мой! Наверное, я пьян сильнее, чем мне кажется!»

Кучер покашлял в кулак.

– Домой, милорд?

– Домой? Если ты имеешь в виду замок Риво, то ответом будет «нет». Вези меня к Бетти!

– Слушаюсь, милорд.

Стоящий на задних лапах грифон – наполовину орел, наполовину лев – злобно смотрел с герба на дверце кареты, его острые когти грозили смертью всем врагам маркиза. Найджел шутливо приподнял шляпу, приветствуя грифона, и забрался в карету.

Дом Бетти скромно прятался в глубине улицы. У парадного входа гостей встречал чопорный молчаливый дворецкий. Однако когда открывались внутренние двери, вестибюль наполнялся светом и музыкой. Найджела всегда забавлял этот контраст. Но он не пошел на звук клавесина в гостиную, где ждали девушки. Вместо этого дворецкий провел его боковым коридором в жилое крыло дома. Темноволосая женщина протянула руки ему навстречу.