Кузина Делла, и раньше обещавшая взять меня в одно из своих путешествий, по-настоящему пригласила меня впервые. Так что меня переполняли самые противоречивые чувства - я радовалась и боялась одновременно. Если бы отец мог проводить нас, мне было бы намного спокойнее. Ну да ничего не поделаешь. Я понимала, что отец не мог отказать декану в его просьбе провести важный семинар несмотря на то, что дата моего отъезда была намечена несколько месяцев назад.
Я убедила его в том, что сумею совершить это короткое путешествие без происшествий. В конце концов кто, как не он сам, воспитал во мне способность не только принимать решения, но и выполнять их. И хотя я и была раздосадована тем, что до Нью-Йорка мне придется добираться в одиночку, и тем, что в порту не услышу от него пожеланий доброго пути, я не выказывала перед ним своего огорчения.
Крепко обняв и расцеловав любимого старика, я заверила его в том, что со мной все будет в полном порядке.
Кузина Делла, моя любимая родственница, всегда внушала мне благоговение. В то время как другие женщины затягивались в корсеты и не позволяли себе даже малейшей вольности в одежде, она носила цветастые кимоно и сари. Отец мой сомневался, годится ли она на роль дуэньи. Но по мне было невозможно придумать более приятной компаньонки для путешествия. Делла была вдовой, лишь на десять лет старше меня. Со своим мужем, умершим два года назад, она успела объездить весь мир. И когда предложила сопровождать ее в Англию, я была без ума от радости...
Я вышла из вагона, оглядываясь в поисках темноволосой головки кузины. По какому-то капризу природы дождь на мгновение прекратился, но на платформе образовались многочисленные лужи. Заходящее солнце отчаялось пробиться сквозь дождевые облака, и на город опустились сумерки. Я подняла воротник плаща и надела капюшон.