Адам очень странно отреагировал на мой вопрос. В глубине его глаз что-то вспыхнуло и тотчас погасло.
- Нет, конечно нет. Просто.., ее задержали... - Похоже, он собирался добавить что-то, но передумал.
Как же мне хотелось ему верить!
Мы вышли из кареты, и Адам распорядился, чтобы наш багаж был доставлен в каюту. Повсюду стоял ужасный шум и царила суматоха. Возле сходен музыканты играли военные марши. Пароход украшали многочисленные флаги, и они реяли над палубой, которая постепенно заполнялась народом. Нам пришлось прямо-таки протискиваться сквозь толпу.
Накануне шел дождь, но яркое солнце принесло иллюзию весеннего тепла. Нас окружало множество людей - среди них были и те, кто садился на пароход, и те, кто пришел пожелать им доброго пути. Как часто представляла я эту картину! И вот волнующее предвкушение первого путешествия за границу обернулось насмешкой. С тяжелым чувством приближалась я к прекрасному судну. С гарденией на корсаже и в сопровождении пугающего меня человека!
На губах Адама играла легкая улыбка.
- Миссис и мистер Деморест, - сказал он офицеру, держащему в руках список пассажиров Тот заученно улыбнулся.
- Добро пожаловать на борт.
Мои тайные надежды на то, что обнаружится некое несоответствие и это нарушит планы моего похитителя, оказались похороненными. Офицер отвернулся, приветствуя следующего пассажира.
- Хочешь сначала осмотреть наши апартаменты? - заботливо поинтересовался Адам, наклонившись к моему уху. - Скоро дадут сигнал провожающим покинуть судно, а потом у нас будет достаточно времени, чтобы подняться на верхнюю палубу. Оттуда хорошо наблюдать за отплытием.
Я кивнула. События последних суток отняли у меня последние силы.
Мы прошли в центральную часть судна, которая показалась мне более просторной, чем холлы некоторых отелей. Стены ее украшали резные панели, к лепному потолку поднимались изящные колонны. Под ногами расстилался роскошный ковер, приглушающий шаги людей, снующих туда-сюда с озабоченностью муравьев. Я обрадовалась, что не одна здесь. Казалось неважным, что в данный момент спутником моим был человек, поступками которого я возмущалась до глубины души.