С мрачным видом, не спеша он разглядывал место происшествия, следя за человеческими фигурками, стремительно бежавшими к берегу и что-то выкрикивавшими на бегу. Откуда-то издалека донесся пронзительный женский вопль... Потом он взглянул прямо перед собой и застыл на месте.

Не далее чем в ярде от Саймона с земли на него незрячими глазами таращился круглолицый юноша. Одетый в матросскую форму, он лежал на спине, неуклюже раскинув руки. Выбросившая его волна оставила в одной из его скрюченных рук пучок водорослей. Запястье этой руки запуталось в веревочных петлях спасательного пояса. Саймон наклонился и присмотрелся. Лунного света было вполне достаточно, чтобы разобрать название корабля на поясе, и, когда он его прочитал, кровь застыла у него в жилах...

Ему казалось, что он рассматривал надпись долгие минуты, тогда как буквы зловеще обугливались в его мозгу. И все же он твердо знал, что, едва часы отмерили всего лишь несколько секунд, он уже избавился от жуткого страха, который вызывала в нем каждая буква этого простого названия.

Когда он заговорил, его голос был необычно спокоен и ровен. И в том, как он с суровой горячностью сжимал руку Патриции, не было ничего иного, кроме намека на хаос фантастических сомнений и вопросов, возникших в его мозгу.

– Помоги мне, дорогая, – сказал он. – Я хочу перетащить его в дом, прежде чем кто-либо еще его увидит.

Было в его голосе нечто дающее ей понять, что она слишком хорошо его знает, чтобы задавать вопросы. Послушно, но не постигая происходящего, она склонилась над морячком и ухватилась за его ноги, а Саймон тем временем просунул руки под его плечи. Разбухший от воды парень был точно свинцом налит.

Когда со своей ношей они уже прошли добрую половину пути через лужайку, на веранде дома шевельнулась тень. Саймон резко выпустил из рук свою часть ноши, и Патриция охотно последовала его примеру. Тень отделилась от дома и крадучись стала приближаться.